Jump to content
Sign in to follow this  
Рона

Сергей Довлатов.

Recommended Posts

Сергей Довлатов. Цитаты  

Четверг, 27 Августа 2015 г. 08:20 + в цитатник

 

124686020__1_0.jpg

• Ужасней смерти — трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим — рабство.

• Бездарность с лихвой уравновешивается послушанием.

• Тигры, например, уважают львов, слонов и гиппопотамов. Мандавошки — никого!!!

• Мир охвачен безумием. Безумие становится нормой. Норма вызывает ощущение чуда.

• Юмор — украшение нации… Пока мы способны шутить, мы остаемся великим народом!

• Свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Под ее лучами одинаково быстро расцветают и гладиолусы, и марихуана…

• Трудно выбирать между дураком и подлецом, особенно если подлец — ещё и дурак.

• Мрачность издалека напоминает величие духа.

• Единственная честная дорога — это путь ошибок, разочарований и надежд.

• Человек человеку — всё, что угодно… В зависимости от стечения обстоятельств.

• Ты добиваешься справедливости? Успокойся, этот фрукт здесь не растет.

• Желание командовать в посторонней для себя области — есть тирания.

• Скудность мысли порождает легионы единомышленников.

• Хамство — это грубость, наглость, нахальство, вместе взятые, но при этом — умноженные на безнаказанность.

• В чём разница между трупом и покойником? В одном случае — это мёртвое тело. В другом — мёртвая личность.

124686098__21.png

 

 

Рубрики:  МЫСЛИ

Метки: цитаты сергей довлатов мысли довлатов                               

 

http://www.liveinternet.ru/users/2338549/post370349284/#

Share this post


Link to post
Share on other sites

Невозвращенец  

Вторник, 25 Августа 2015 г. 05:25 + в цитатник

 

Невозвращенец

1-24082015-575x363.jpg

24 августа 1990 года,

ровно четверть века назад,

в Нью-Йорке умер Сергей Довлатов

Сергей Довлатов умер очень не вовремя.

Эти слова могут показаться банальностью и почти насмешкой, в данном случае кощунственной. Ясно, что смерть в 49 лет не может быть своевременной! Но вот, скажем, ранняя смерть Чехова, несмотря на все человеческие сожаления, такого ощущения не вызывает.

рудно представить, как 57-летний Антон Павлович отнесся бы в 1917 году к тому, что вишневый сад вырубают не оборотистые Лопахины, а местные мужики (к которым Чехов относился весьма трезво).

А три сестры стонут не «В Москву! В Москву!», а «В Париж! В Париж!» — так же не имея возможности двинуться с места. Или возьмем более близкий пример, Владимира Высоцкого, современника и почти одногодки Довлатова.

Попробуйте представить себе 50-летнего Высоцкого на Съезде народных депутатов СССР, или его же, 70-летнего — на корпоративе. Это просто невозможно — он слишком крепко вколочен в свою эпоху и полностью в ней реализовался.

Про Сергея Довлатова этого не скажешь. Более того — про него приходится сказать прямо противоположное. Писатель, заметивший как-то не в бровь, а в глаз, что «талант это как эрекция — скрыть трудно, а симулировать невозможно», остался трагически невостребован и недореализован в СССР.

Но в Америке дела пошли не то чтобы сильно лучше. Да, его как автора заметили престижнейшие американские (англоязычные!) журналы, зауважали слависты, он даже стал на какое-то время главным редактором независимого СМИ, в котором, при всех оговорках, всё-таки мог писать и печатать то, что считал нужным.

Но достаточно почитать его рассказы американского периода, чтобы почувствовать, как мучительно он переламывал себя, пытаясь не жить эмигрантскими воспоминаниями советского прошлого, а писать об Америке.

А писать-то было не о чем. И не для кого.

— Ты писатель, — говорит ему Бернович, — вот и опиши, чего я кушаю на сегодняшний день. Причем без комментариев, а только факты. Утром — холодец телячий, лаке, яички, кофе с молоком. На обед — рассольник, голубцы, зефир. На ужин — типа кулебяки, винегрет, сметана, штрудель яблочный… В СССР прочтут и обалдеют. Может, Ленинскую премию дадут за гласность…

<...>

«Демократия, — размышлял он, — не только благо. Это еще и бремя. В Союзе такие люди были частью пейзажа. Я воспринимал их как статистов. Здесь они превратились в равноправных действующих лиц. Впрочем, — спохватывался писатель, — это хорошие добрые люди. О них можно, в принципе, написать рассказ…»

(«Мы и гинеколог Буданицкий»)

Довлатов задыхался в тотальном «Брайтон-биче» 80-х. И в конце концов задохнулся. Но из чего следует, что его гипотетическое возвращение в 90-е оказалось бы триумфальным, как у Аксенова? Или хотя бы скандально-заметным, как у Лимонова?

Задним числом легко быть проницательным. Но всё-таки попробуем объяснить, на чем основывается такая уверенность.

Во-первых, на журналистике Довлатова.

Газета «Новый американец» произвела маленькую революцию в русскоязычной прессе. Сергей Довлатов как пишущий журналист и редактор выработал особый стиль — как бы дурашливый (достаточно сказать, что «колонка редактора» была оформлена на полосе в виде натуральной водяной колонки, в то время еще многим памятной), но при этом не затмевающий глубины и оригинальности мысли.

В России в 90-е годы это направление «стёбной журналистики» стало на какое-то, достаточно долгое время главенствующим — а у истоков его стоял именно Довлатов.

Во-вторых, на эссеистике Довлатова.

B своих двухчастных «Записных книжках» («Соло на ундервуде» и «Соло на IBM») он явил себя не только одним из первых «компьютеризированных» русских писателей, но и одним из первых, кто сумел убедительно претворить в практику заумные рассуждения теоретиков постмодернизма об «открытом произведении».

По этим коротким, полным колючего юмора и стилистического блеска произведениям равнялись потом (и продолжают равняться) многие русские читатели, — в том числе такие, у которых не могло быть между собой ничего общего — кроме Довлатова.

И наконец, собственно, на его литературе. Здесь Довлатов тоже выступил не просто как яркий писатель, но и как первопроходец. Многие его друзья и знакомые жаловались и сердились, что он вывел их и события из их жизни в своих произведениях практически «как есть»… но при этом все пересочинив и переиначив.

И уже после смерти автора те же литературоведы объяснили, что мы живем в ситуации тотальной «смерти автора», и слияние фикшна и нон-фикшна — основной тренд современной литературы.

Но все эти «во-первых, во-вторых, в-третьих» не имели бы никакого смысла без главного. Без порядочности Довлатова, без его человечности.

Дочка росла. Ее уже было видно из-за стула. Помню, она вернулась из детского сада. Не раздеваясь, спросила:

— Ты любишь Брежнева?

Я сказал:

— Любить можно тех, кого хорошо знаешь. Например, маму, бабушку. На худой конец — меня. Брежнева мы не знаем. Хотя часто видим его портреты. Возможно, он хороший человек. А может быть, и нет…

Как эти ни странно, но этот выделяющийся ростом мужчина с довольно запутанной личной жизнью подал нам пример, как можно вести себя естественно и порядочно, не кривя душой и не вставая в позу, в ситуациях и куда более сложных, чем неожиданный вопрос маленькой дочки — например, описанных в «Компромиссе», не говоря уж про «Зону».

Поэтому к Сергею Довлатову очень хочется применить слова, записанные им самим применительно к Чехову:

Можно благоговеть перед умом Толстого. Восхищаться изяществом Пушкина. Ценить нравственные поиски Достоевского. Юмор Гоголя. И так далее. Однако похожим быть хочется только на Чехова.

Так и здесь. Можно преклоняться перед мужеством и упорством Солженицына, восхищаться раскованностью и изяществом Аксенова и т.д. Но наибольшую симпатию из всех «возвращенцев» вызывает Довлатов. Который вернуться так и не успел.

Текст: Михаил Визель/ГодЛитературы.РФ

Фото: www.spb.aif.ru

.

 

 

Рубрики:  Памятные даты

Писатели - поэты - жизнь и судьба

Метки: Довлатов                               

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сергей Довлатов



aef508e700f7ae2e017faecc628fab84bc5f6c19
Довлатов Сергей Донатович (1941 - 1990)

Ленинград, 1978 год. У пивного ларька на углу Белинского и Моховой ранним июльским утром выстроилась длинная очередь. В основном это были суровые мужчины в серых пиджаках и телогрейках. Облачением выделялся лишь… Петр I, скромно стоявший в толпе страждущих. Император был одет по всей форме: зеленый камзол, треуголка с пером, высокие сапоги, перчатки с раструбами, барханные штаны с позументом. Черный ус на подозрительно румяном лице иногда нетерпеливо подрагивал. А очередь меж тем жила своей повседневной жизнью.

— Я стою за лысым. Царь за мной. А ты уж будешь за царем...



Объяснялось все просто: в облике монарха в народ затесался журналист и писатель Сергей Довлатов. Шевеля пальцами ног в промокших ботфортах, он страшно жалел, что согласился сняться в любительском фильме у приятеля Николая Шлиппенбаха. Тот не скрывал, что позвал Сергея исключительно из-за его роста — метр девяносто три. Зато времени для съемок у актера-самоучки было предостаточно: с работы отовсюду повыгоняли, дома никто не ждал. Жена Лена и дочь Катя уже покинули пределы СССР.

Шлиппенбах задумал провокацию: решил столкнуть ленинградских обывателей с основателем города. И запечатлеть все это скрытой камерой. Но замысел не удался. Закаленные абсурдом советской действительности, граждане на царя-батюшку реагировали вяло.

Довлатов уже в эмиграции свой съемочный опыт превратит в рассказ. А в тот момент еще не знал, что скоро окажется за границей с единственным чемоданом в руках, на крышке которого со времен пионерского лагеря осталась полустертая хулиганская надпись – «говночист». Не знал, что станет главным редактором американской русскоязычной газеты. Что его книги не только издадут, но и переведут — даже на японский язык. А рассказы опубликуют в престижнейшем американском журнале «Ньюйоркер». С чем его, кстати, поздравит классик американской литературы Курт Воннегут, который этой чести не удостоился ни разу.


 


bb200d6d5e2d11dd893add6eba69d1d3bc5f6c19
Сергей Довлатов и Курт Воннегут 1982
Фото Нины Аловерт

Однако, радости Сергею Довлатову это не принесет. «Никогда не встречал человека, который бы каждую минуту был настолько несчастен, — писал про него однокурсник и друг, писатель Самуил Лурье. — При этом неизменно остроумен и готов к веселью. Сергей играл рыжего клоуна, в душе всегда оставаясь клоуном белым». Эта же странная особенность характера распространялась и на его отношения с женщинами.
 


f5b66701a36eeafcb13570eff729d1e0bc5f6c19
В больнице Нью-йорка

«Я просыпался с ощущением беды»


 

«Поэт Охапкин надумал жениться. Затем невесту выгнал. Мотивы:
— Она, понимаешь, медленно ходит, а главное — ежедневно жрет!»

Это зарисовка из довлатовской книги «Соло на ундервуде». За четверть века до ее публикации студент филфака Ленинградского университета Сережа Довлатов к семейным узам относился куда более романтично.

«Помню ожидание любви, буквально каждую секунду. Как в аэропорту, где ты поджидаешь незнакомого человека. Держишься на виду, чтобы он мог подойти и сказать: "Это я"» , — вспоминал он о том времени.


 

 


Любовь, коренным образом перевернувшую всю его жизнь, Довлатов встретил в стенах родного учебного заведения. Где в раздевалке зимой приятно пахло талым снегом, а летом в аудиториях – болгарским вином «Гамза», которое продавалась тогда в плетеных бутылках. Продвинутая молодежь после занятий распивала его прямо из горлышка, закусывая плавленным сырком. И до драки спорила о литературе!

«Помню, как Лева Баранов, вялый юноша из Тихвина, ударил ногой аспиранта Рыленко, осмелившегося заявить, что Достоевский сродни экспрессионизму» - писал уже в Америке Сергей.

При этом молодые интеллектуалы не выпускали из виду и фланировавших мимо студенток. А самой эффектной из них была, безусловно, Ася Пекуровская. В кругах «золотой молодежи» Ленинграда ее считали красивейшей девушкой города!

Впрочем, Довлатов тоже был популярен. Огромного роста, боксер он гипнотически действовал на противоположный пол своим бархатным баритоном и умением блестящего рассказчика. Но сам был уверен - главный его «мужской секрет» в другом.


 



5ebadab98217ce354e4db619fa0fe046bc5f6c19

Ты никогда не будешь иметь успеха у баб! — как-то заявил Довлатов на занятиях физкультуры другу-второкурснику.

— Почему это? – обиделся тот.

— У тебя нет брюха, – снисходительно пояснил Сергей. – А бабы очень любят брюхо!
Но с Асей как-то сразу не заладилось.

— Хотите знать, на кого вы похожи? На разбитую параличом гориллу, которую держат в зоопарке из жалости, - заявила она ему на первом же свидании. А когда тот смущенно попытался пригладить волосы, прикончила:
— Голову не чешут, а моют!

Именно так писатель рассказывает о знакомстве с девушкой в повести «Филиал», где возлюбленная не очень старательно замаскирована под именем Тася.

Но эти дамские «укусы» оказались в результате хорошим знаком. При том, что у первой красавицы Северной столицы в ухажерах недостатка не было.

«В то время мы осаждали одну и ту же коротко стриженную миловидную крепость, —вспоминал впоследствии нобелевский лауреат Иосиф Бродский. — Осаду эту мне пришлось вскоре снять и уехать в Среднюю Азию. Вернувшись два месяца спустя, я обнаружил, что крепость пала».


 


bcbf428f84b52346e39dfbc9cdbf859fbc5f6c19
Иосиф Бродский и Сергей Довлатов

Ася действительно в то время стриглась «под мальчика». Когда они с Довлатовым неторопливо прогуливались по Невскому проспекту, на прохожих эта красивая пара производила ошеломляющее впечатление.

— Оба ходили в одинаковых коричневых пальто и оба коротко стриженные, — рассказывала Людмила Штерн, автор книги «Довлатов, добрый мой приятель». — Как-то я увидела их вместе около Пассажа. Вокруг образовался вакуум – будто они явились откуда-то из Космоса или из Калифорнии.

Довлатов пытался контролировать каждый шаг любимой. Назначал свидания на пересечении Невского и Литейного, безропотно ожидая ее часами. Тратил на подарки, такси, рестораны последние деньги, влезал в долги.


 


4f81217e25292c331351489fa59064b3bc5f6c19
С Асей Пекуровской, 60-е годы

«Я просыпался с ощущением беды. Часами не мог заставить себя одеться. Всерьез планировал ограбление ювелирного магазина. Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка — преступна» — напишет он позже в повести «Чемодан».

Однажды на квартире их общего друга Игоря Смирнова возник спор. Если Ася не сможет выпить из горла бутылку водки, то немедленно выходит за Сергея. Но уж если выпьет – то не только остается свободной, но Довлатов еще будет обязан дотащить на плечах от Финляндского вокзала до Невы их упитанного приятеля Мишу Апелева.

— Ася выпила эту водку, — рассказывал Смирнов, ныне профессор филологии в Германии. — Она побледнела, упала в обморок. Но когда мы ее откачали, Сергей выполнил условия пари, посадив Мишу на плечи и оттащив к реке.

А вот сама Ася через какое-то время добровольно отказалась от выигрыша — их свадьба все же состоялась. На следующий же день они расстались…


 


b4e3697722c1a7f0452681a10eb5603dbc5f6c19
Сергей Довлатов и Василий Аксенов (аэропорт Кеннеди, NY, 10 сентября 1980)

Существует множество слухов относительно их разрыва. Якобы, Пекуровская еще до свадьбы ему неоднократно изменяла. Якобы, ушла от надоевшего Сергея к стиляге и красавцу Василию Аксенову, который тогда уже печатался в «Юности». Якобы, несчастный Довлатов даже пытался застрелить роковую красавицу из охотничьего ружья… Но писатель и сам обожал слагать о себе легенды. Чему же верить? Может, вот этим строчкам из «Филиала»?
 

Share this post


Link to post
Share on other sites

1.jpg

  • Like 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Restore formatting

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

Sign in to follow this  

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...